[Magisteria] Слово под надзором короны. Цензура в царской России (Сергей Шаулов)

«Кому надо, прочтут и на немецком, а все остальное — баловство», — такую резолюцию Федор Тютчев наложил на проект русского издания Маркса. Знаменитый поэт служил председателем Комитета иностранной цензуры и решал, какие идеи могут попасть к широкой публике. Французских просветителей он пропускал охотно, а вот перевод Маркса счел излишним.

История цензуры в царской России полна подобных парадоксов. Екатерина II разрешила вольные типографии, а вскоре отправила Радищева в Сибирь за книгу, напечатанную на собственном станке. Николай I вызвался лично читать сочинения Пушкина. При Александре II публикация «Севастопольских рассказов» Толстого расширила границы допустимого для всей русской прессы, однако журнал братьев Достоевских закрыли из-за статьи, которая сперва благополучно прошла цензуру.

Правила постоянно менялись, они зависели от монарха, политической обстановки и решения конкретного чиновника. За Чугунным уставом следовали послабления, за эпохой гласности — новые запреты. Одни тексты уходили в заграничную печать, другие учились говорить намеками, третьи превращали столкновение с цензором в литературное событие. Даже самые строгие органы не могли проверить весь поток книг и газет, особенно когда печать стала дешевой и массовой.

В новой обзорной лекции литературовед Сергей Шаулов проследит историю русской цензуры от первых предписаний Ивана Грозного до конфликтов вокруг позднего Толстого. Мы узнаем, зачем Екатерина II сама издавала журнал, почему цензоры служили при университетах и каким образом государственный контроль влиял на развитие русской литературы.